< назад < главная страница < содержание вперед >

                                                                         РИММА И ВАЛЕРИЙ ГЕРЛОВИНЫ

СОВМЕСТНЫЕ РАБОТЫ, РАННИЕ И ПОЗДНИЕ

© 2007, Rimma and Valeriy Gerlovin

часть четвертая

"Теория свободного перенесения функций" явилась следующим этапом в линии абсурдистских работ, но в отличие от предыдущих альбомов, "Семантики возможных миров" и "Деревьев или пособию по фотографированию снов", здесь зритель оказывается вовлеченным в пересортировку понятий и их функций внутри параметров исходной схемы. Подобный прием был широко использован в римминых кубиках. "Теория свободного перенесения функций" представляет собой картотеку с разнообразными фотографиями, которая, как азбука, раскладывается по нашитым на ткань ячейкам, на которых обозначены различные понятия.

Римма и Валерий Герловины "Теория свободного перенесения функций", 1978, объект показан в сложенном виде в открытой коробке, 44 х 57 х 4 см, картон, обтянутой тканью. В ее левой части находится сложенная тканевая основа размером 127 х 84 см и картотека с 54 фотографиями, 11.4 х 10.4 см. Справа, на обратной стороне крышки коробки напечатанная фотографическим методом инструкция на русском и английском языках.

В развернутом виде выхваченные из жизни бытовые моменты, запечатленные на фотографиях, составляют в своей сумме варьирующееся неореалистическое панно советской жизни.

Римма и Валерий Герловины "Теория свободного перенесения функций", 1978; объект показан в разложенном виде. 54 карточки размером 11.4 х 10.4 см в свободном порядке раскладываются по клапанам с обозначенными на них различными понятиями на английском языке. Размер тканевой основы с клапанами 127 х 84 см. В работе использованы фотографии Игоря Макаревича и анонимных фотографов.

Не смотря на смещение всех функций в контексте возможного и невозможного, это наглядное пособие согласно своей "абсурдной логике" обладает весьма структурной организованной формой, которая как некое учреждение поддерживает внутри себя, казалось бы, алогичный хаос. В этом "схематическом хаосе" перемешано функционирование всех и вся. Карточки с фотографиями можно свободно раскладывать по ячейкам, предлагающим разные способы их использования. Их список, который приводится ниже, дает представление о разнообразии функций, в которых могут выступать люди, животные, жизненные ситуации, пейзажи и пр., т.е. весь окружающий мир в его бесконечных сцеплениях.

В комментариях, которые являются частью работы, постулируется возможность существования некого невидимого органа, присутствующего везде и во всем, что и позволяет любую трансформацию. Этот трансцендентный магический элемент, не имеющий константных параметров, пронизывает все в нашем измерении, как органическую, так и неорганическую материю. От перемены мест его слагаемых сумма не меняется. Свободно передвигаясь из одной субстанции в другую, он способствует любой трансформации, включая магическую. Для соучастия к этом процессе необходимо иметь подключение к этому органу, цели исследования которого и служит это пособие.

Как бы абсурдно не звучали эти комментарии, но в этой работе содержится доля метафорической и может быть даже метафизической правды. Многие достаточно серьезные вещи мы предпочитали говорить в шутку; и это качество, свойственное нашему искусству, менялось с течением времени только формально. В фотографических сериях свободное перенесение функций с одного предмета или понятия на другое было продемонстрировано на нашем личном примере в серии фотографических перевоплощений. Но теперь это была не азбучная раскладушка, а целое выставочное панно, где вместо маленьких карточек были использованы большие концептуальные фотографии, из которых складывались кластеры экспозиции.

Римма и Валерий Герловины, вид выставки в Музее изящных искусств Лонг Айленда, Fine Arts Museum of Long Island, 1991; слева: диптих "Дерево жизни", (Tree of Life) ©1989, из серии "Фотоглифы", (Photoglyphs). 250 х 130 см, в металлической раме; на задней стене видны экспонируемые кластерами работы из этой же серии.

Каждый концепт в наших фотографиях разрабатывался отдельно, но в то же время не был изолированным в общем контексте, вплетаясь в общую сутру визуального повествования. Все они с не меньшим, чем в "Теории свободного перенесения функций" абсурдизмом, демонстрировали, как разные идеи и объекты могут отражаться в сознании субъекта. Чтобы не быть голословными, проиллюстрируем эту мысль конкретными фотографиями. Возьмем к примеру керосиновую лампу, даже она может символизировать нечто большее, чем примитивный осветительный прибор, если ее функция аллегорически передана, скажем, через антропоморфную сущность.

Римма и Валерий Герловины "Лампада" (Oil Lamp) ©1999, фотопечать, двойная экспозиция без компьютерной манипуляции.

Если мы попытаемся осмыслить этот художественный образ, то в первую очередь бросается в глаза, что она строится на многоплановой метафоре: огонь выложен как мозаика из красных семян граната; кольца дыма, сделанные из волос, поднимаются, как будто вокруг джина, выпущенного из герметического сосуда; а плод граната уподоблен лампе. Однако в этом символическом "кентавре" человека со светильником, есть нечто большее, чем только абсурдное смещение функций. Способов их толкования довольно много: можно идти алхимическим путем, чисто мифологическим или религиозным, но, по всей видимости, они все по своей сущности будут сходится к одному знаменателю - свету и его значению в человеческой жизни. Не случайно в притчах Соломона дух человека назван светильником. (20,27) В сохранении внутреннего света содержится луч надежды. Большая разница в понимании мира у людей, которые его видят через рефлектирующий свет социальных норм, и у тех, кто выполняет роль трансмиссии света. Естественно, речь идет о подаче такого света, который можно уподобить внутренней соляризации, не нуждающейся ни в каких осветительных приборах.

                                     Римма и Валерий Герловины "Восход" (Sunrise) ©1990-92, фотопечать в стальной раме.

Когда восходит солнце, искусственный свет больше не нужен. Здесь лицо принимает функцию солярного символа с лучами-косичками. В отличие от индо-европейской традиции, в японском синтоизме солнце выражено женским образом; его символизирует богиня Аматэрасу, в то время как ее брат является луной. Не размышляя особо над генетикой какой-либо мифологии, мы сделали работу, которая в то же время не противоречит эллинской традиции, согласно которой «полнолуние» солнца (полная луна отражающая разум солнца) атрибутировано ментальной богине Афине. Рожденная из головы Зевса, обладающая андрогенным открытым сознанием, она считалась покровительницей философии, кроме всего прочего.

Технически фотография нашего восходящего солнца сделана с помощью гибкой зеркальной поверхности, соединяющей реальное и нереальное в один образ. Лучи мыслей образуют солярную крону интеллекта, рефлектирующую в своем собственном отражении. Такова двойственная природа человека: по своей сущности она есть импульс разума вселенной, но своей поверхностной эмпирической суетой она не поднимается выше земли. Интересное сравнение было сделано, кажется, Бенедиктом Спинозой, что каждая человеческая жизнь подобна отражению солнца на поверхности воды, и, как только вода высыхает, жизнь перестает быть этим отражением, но само солнце, его источник, при этом не исчезает.

                                                 Римма и Валерий Герловины "Вулкан" (Volcano) ©1990, фотопечать.

Будучи огненной массой, солнце, не только светит, греет, но и жжет. Здесь мы видим несколько иную картину огня, скрытого в недрах земли. Воплощение бушующей стихии на человеческом лице позволяет сделать очевидную корреляцию между лавой огня и ментальной лавой. Она тоже может вырываться бесформенной массой из подсознательного региона прежде, чем затвердеет и обретет стабильность в зоне рационального. Как правило, всякой новой ментальной формации предшествует разрушение старой, что, как правило, сопровождается неким "кровопролитием" мыслей и чувств. В "Вулкане" дана красочная картина сейсмического стресса, когда бесформенная лава бессознательного, оперирующего в природе, поднимается через темный каменистый проход подсознательного в человеке и вырывается в зону сознания, в зону видимости и ментальной оценки, в конечном счете, кристаллизуясь в новые понятия.

У визуальных символов есть своя привилегия, своего рода свобода от содержания, поэтому эта работа, как и многие другие, поддается поливалентному толкованию. Объект отражается в сознании субъекта по-разному, отсюда и возникает возможность свободного перенесения его функций, от самого большого до бесконечно малого, от живой натуры до "натуры морты", можно сказать, от официанта до его салфетки в одном лице.

Римма и Валерий Герловины "Подношение" (Delivery) ©1998, фотопечать, двойная экспозиция без компьютерной манипуляции.

Приведенная "в одну плоскость" корреляция подлинного индивидуума и его тени (или эго) представлена здесь в желательной субординации, т.е. силы ведущей и силы подсобной. На английском мы отразили эту же мысль графически, в виде формулы:

Написанное вертикально слово "Self", т.е. личность, имеет перекладину, образующую как бы две руки: правую "ego" и левую, которая является ее зеркальным отражением. Пока одна рука что-то создает, другая все это благополучно разрушает.

Примеров перевоплощения в наших работах очень много; все они имеют символическое значение, толкование которого уводит в более сложное измерение, нежели задача этого сравнительно небольшого обозрения наших совместных работ. Сократив герменевтику до кратких комментариев, дадим еще пару визуальных примеров из наших неподвижных перформансов, в которых абсурдные элементы играют не последнюю роль в трансформации функций.

Римма и Валерий Герловины "Под крылом" (Under the Wing) ©1998, фотопечать без компьютерной манипуляции.

Птица, сложенная из волос, подобна японским оригами, сделанным из бумаги, входит в серию "Органической геометрии". Острые и тупые углы полусложенных крыльев дополняют тонкий профиль птицы, старинный символ души, который, как мы полагаем, не требует толкования. Ее секрет в полете и в яйце. Вспоминая евангельский совет, быть мудрым, как змей и безобидным, как голубь, можно тут же провести нить к следующему превращению.

Римма и Валерий Герловины "Кульминация" (Culmination) ©1999, фотопечать, двойная экспозиция без компьютерной манипуляции.

Если абстрагироваться от непосредственного изображения в этой работе, то ее смысл можно суммировать гностической гиперболой: латентная сила, изображенная в виде змея, обвивает антропоморфный крест. Подобной же извивающейся рептилией изображается и древнеиндийский символ Кундалини. Согласно традиции в йоге эта активизирующая психику и интуицию сила поднимается спиралью по позвоночнику, порождая массу странных феноменов. Если символам, касающимся сакрального опыта, придать художественную форму выражения, то они, естественно, будут представлять собой аномалию от привычных глазу картин. В подобных странных феноменах можно проследить как драматизированные мистерии с их психоаналитической подоплекой развития, так и философские идеи, поддающиеся методическому анализу. Изображая в материи то, что является нематериальным, художники таким образом спускают трансцендентные элементы бытия в общечеловеческий пласт.

Предчувствие подобных неординарных состояний уже появилось в одной из наших последних московских работ, которая завершает цикл абсурдных альбомов. Через три месяца после отъезда из России на своей первой выставке на западе, мы показали несколько альбомов из этого периода, экспонировав их в развернутом виде. Для удобства чтения на стене был подвешен бинокль.

Вид выставки в галерее Nachst St.Stephan, Вена, Австрия, 1979. Слева направо: совместные работы "Деревья", 1978; "Элементарное пособие в таблицах для достижения неординарных состояний", 1978; на задней стене объект Валерия Герловина "Метаморфоза лягушки" 1976, конструктор в застекленном "гербарии" из картонного каркаса; внизу на полу книга-раскладушка "Коммуникация",1977, сделанная Риммой совместно с австрийской художницей Ренатой Бертлманн в Москве.

"Элементарное пособие в таблицах для достижения неординарных состояний" не было уж таким элементарным, как сулило его название. Сущность его можно свети к следующей идее: если отбросить всякую предвзятость и поверить в возможность предложенных задач, можно почувствовать неограниченность своих возможностей и стать, например, как предлагают таблицы:

неординарным посредником или превратиться в ноль, стремящийся к бесконечности.

2 планшета из "Элементарного пособия в таблицах для достижения неординарных состояний", 1978, 42 х 42 х 5 см, коробка и картонные страницы обклеенные фотобумагой, 12 таблиц с коллажами и текстами переснятыми и напечатанными на фотобумаге на русском и английском языках. В работе использованы фотографии Виктора Новацкого.

Достигнуть неординарного состояния можно через казалось бы ординарное, но для этого необходимо поднять его на другой уровень восприятия. Одни таблицы говорили на исключительно абсурдном языке, другие же описывали то, что мы знаем ( но знаем ли мы, на самом деле?) из ежедневности, например,

как прослушать музыкальную пьесу,

как принять посильное участие в единстве и борьбе противоположностей,

как почувствовать себя социально полезным элементом,

как испытать большое удовольствие,

как стать серебряным подносом,

как создать новую модель человеческого общества,

как удовлетворить свои потребности,

как достигнуть состояния, которое можно охарактеризовать, только достигнув его.

Естественно все эти неординарные и ординарные состояния нашли свое отражение и в наших нью-йоркских фотографиях, в которых можно проследить целые циклы превращений: от падающей звезды до колбы, от летописца до летописи самой. Как в поэзии, образы оперировали многими смыслами и их оттенками,

принимая форму церковного собора и лыжника, инфанты и агнца, святого грааля и пекаря.

Римма и Валерий Герловины "Падающая звезда" (Falling Star) ©1999, фотопечать, двойная экспозиция без компьютерной манипуляции.

Пышно цветущая акация натолкнула нас на идею ее использования в фотографии. Ее цветовая гамма и некая эфемерность вполне подходила для изображения звезды. Обычно падающая звезда сигнализирует о каком-то неординарном событии, что отражено в анналах практически всех культур. Египетский иероглиф звезды означает одновременно "проход", т.е. проход через двери звезд или, если выразить это на современном языке науки, проход через двери временных измерений. Изобразив, в буквальном смысле слова проникновение и вместе с тем некую проникновенность этой звезды, мы невольно отразили не только символику дверей, но и состояние "астральной беременности" - а это понятие, как мы потом обнаружили, содержится в китайском иероглифе "Большой медведицы", как ее второе значение. В интернациональном пантеоне падающих звезд на&