< назад                                                        < главная страница                         < содержание 

РИММА И ВАЛЕРИЙ ГЕРЛОВИНЫ

ВИЗУАЛЬНАЯ И ПОЛИФОНИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ РИММЫ ГЕРЛОВИНОЙ

И СОВМЕСТНЫЕ РАБОТЫ С ТЕКСТОМ

© 2007, Rimma and Valeriy Gerlovin

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Постепенно объемная визуальная поэзия становилась еще объемней; написанная на человеческом теле, она обретала иной животворный импульс. Сравним два варианта с идентичным текстом на деревянном рельефе и на лице.

Римма Герловина, "Бессмысленность смысла" (Nonsense-Essence), 1988, дерево, акриликовая краска, диаметр 35,5, глубина 4 см. Работа показана в двух позициях, с закрытой и открытой центральной панелью.

В своем обычном положении работа представляет собой визуальную "центрифугу" нонсенса, циркулирующего вокруг своего собственного "но". Но! Она таит в себе некий смысл для тех, кто открывает центральную панель с отрицанием, где "nonsense" сменяется на "essense".

Через год эта визуальная формула с рельефа была перенесена на "пергамент" кожи. "Нонсенс", написанный прямо на лице, а также сила воздействия фотографии в прямую связывают это понятие с человеческой жизнью.

Римма и Валерий Герловины, "Смысл" (Sense) ©1989, фотопечать с негатива.

Слово "sense" (смысл) раздваивается на два префикса: с одной стороны получается бессмыслица - "nonsense", а с другой смысл - "essense". В русской аналогии получается нечто вроде этого :

                                               Смысла из бес-смысл-ицы не выкинешь.

Афористическая интенсивность проникновенного взгляда за грань чистого и "нечистого" искусства, как воодушевляющая капля абсолютности, точит камень относительности. Часто легкость прикосновения шутки, ее гармонизирующий эффект, ее "исчадие" красоты берут свои корни в недрах сознания, в какой-то степени даже мудрости, скрытой за простейшей игрой слов. Кьеркегард, первая ласточка экзистенциализма, в своей книге "Чистота сердца" аргументировал возможность служения добру под прикрытием шутки. В наших фотографиях они появляются как на лобном месте, в прямом смысле слова, так и на частях тела, которые, как правило, изображается условно.

Римма и Валерий Герловины, "Быть или не быть" (To Be or Not) ©1989, фотопечать.

"Быть или не быть", или то и другое, или ни того ни другого. Лаконичность игры английских слов в русском передается многословнее. Дилемма Гамлета адаптирована к нашему времени относительности, что вносит дополнительную двойственность в эту и без того неустойчивую мысль, расчетверяя ее и таким образом четвертуя ее. Пока сознание привязано к телу и его "героическим" поступкам (как в случае с датским принцем), все вопросы жизни и смерти будут решаться с точки зрения эго, которому в силу его конечности не дано знать, что такое бесконечность, а отсюда и бессмертие.

В переходе с объекта на человеческое тело визуальная поэзия меняла свой облик, обрастала дополнительным содержанием и в буквальном смысле слова очеловечивалась. Еще один пример сравнения показывает, как "тайное" в объекте становится явным в фотографии, не теряя при этом поэтической интенсивности.

Римма Герловина, "Земля" (Earth), 1988, дерево, акрилик, диаметр 44.7 см, толщина 7 см.

Английское слова "Earth" содержит внутри себя слово "art", что означает не только "искусство", но и глагол "быть" во втором лице единственного числа - ты есть. При вращении наружного круга рельефа с этим артом и двумя вырезанными секторами возникают новые слова, из которых поступательно складывается целое предложение: "земля рождает, мученик ее тянет", "earth parts, martir carts", в подтексте которого , получается, присутствуешь и ты.

В фотографической версии этого рельефа человеческое присутствие становится зримым. Слово "арт" остается таким же приводным рычагом; оно, как печать на лбу, сразу же обращает на себя внимание, а остальные буквы, составляющие новые слова, перемещаются на плечи, как бы в более низкую градацию человеческого тела. Однако они уже больше не спрятаны. В фотографии исчезла процессуальность, присущая вращающемуся объекту, его динамика передана в застывшей калейдоскопичности; а вместо строго концептуального решения в работе появилась живописность. Благодаря необычному ракурсу фигуры, обнаженное тело здесь выглядит условно, прочти бестелесно.

Римма и Валерий Герловины, "Искусство" (Art) ©1989, фотопечать в металлической конструкции. Незамкнутое предложение "земля рождает, мученик ее тянет" (earth parts, martir carts) читается по кругу.

Прием мозаичности мы использовали не раз в визуальной поэзии, иногда даже профильтровывали через него математические символы, которые не только обретали иную эстетическую форму, но наполнялись литературным и в какой-то степени кармическим содержанием. Например, структура формулы золотого сечения

послужила основой для калейдоскопического колеса взаимосвязанности причины и следствия, что в народе попросту определяется пословицей "что посеешь, то и пожнешь".

Римма и Валерий Герловины "Сеять - жать" (Sow-Reap) ©1991, фотопечать в металлической конструкции, 122 х 122 см (интерпретация этой фотографии дана в статье "Совместные работы", часть 2, в контексте темы смерти).

Соединив простое со сложным, мы получили иную визуальную формулу, в которой передается динамика древнеиндийской солярной свастики. Здесь ее силуэт угадывается в себеподобном поступательном дроблении, можно сказать, в полифонической форме. Это своего рода художественная метафора центрифуги смены поколений и реинкарнаций. Корень (в нашем случае квадратный) уходит внутрь воронки вращения, отбрасывая свои окончания во все стороны через свои бесконечные фрактальные ветви жизни.

Язык аббревиатур - еще один прием, который позволял говорить о многом почти без слов. В недосказанности может быть сказано гораздо больше, чем в целом романе. Минимальными, но образными средствами можно спровоцировать на определенные мысли тех, кто готов их принять, кто уже не нуждается ни в описании событий и характеров героев, ни в притягательном перелистывании страниц книг или сайтов. Застывая в увеличительном глазе фотографии, знаковые символы позволяют абстрагировать содержание, излагая его на языке разнообразных визуальных формул. В то же время пластичность образов и фотографическая реальность позволяют кодировать не только архетипические идеи, но и передать магическую эманацию человеческого присутствия.

Римма и Валерий Герловины "Я Вам должен" (IOU, что означает "I owe you", "я Вам должен", эта аббревиатура используется в форме долговой расписки) ©1989, фотопечать в металлической конструкции.

Мужское и женское начало, как противоположности вместе взытые, образуют некую третью величину. Единство множественности здесь подчеркнуто кругом, той бесконечной замкнутой кривой, которая очерчивает эту "квадратно-гнездовую" работу дважды, снаружи и внутри, как во внешнем, так и и во внутреннем. Вся композиция напоминает ситуацию круглого стола, но решается она через "квадрафонию" мужского и женского начала. Оставаясь самими собой, они соединяются в центре в круге, в андрогинном нуле, не плюсе и не минусе, в нуле, стремящемся к бесконечности.

В основе сублимации контрастирующих трений лежит, как физический, так и метафизический принцип баланса. При таком соединении двух взаимодействующих сил, а в данном случае учетверенных, возникает андрогинное целое, посредством которого возможно несколько иное подключение к действительности. Подобная точка полярного взаимодействия в метафизике является излучателем силы необычной, а согласно языку мифов, чудодейственного свойства, о чем и свидетельствуют древнеегипетские мистерии Осириса и Исиды, тантра и алхимия, базирующиеся на идее трансцендентного брака. В "Еангелии от ФомыÈ на вопрос "Войдем ли мы, как дети, в царство божее?", Исус отвечает своим ученикам: "Когда вы из двух составите одно, внутреннее сделаете внешним, а внешнее внутренним; мужчину и женщину соедините в себеподобном единстве так, что мужчина не будет мужчиной, а женщина женщиной..., тогда вы войдете туда". (22)

Визуально результат взаимодействия контрастирующих сил можно выразить палиндромом, который абсолютно симметричен и читается одинаково с двух сторон (глаз видит глаз):

Динамической симметрия оппозитов является одним из аспектов выражения всецелостности, воплощенной в нашем измерении в обволакивающей множественности. Это мистическое единство поддерживается через постоянный процессе обмена, который делит - соединяя, дает - беря. И плацдармом этого перформанса природы являются не только два разных пола, взятые по-отдельности как противоположности, но и один человек, внутри которого функционируют и мужское и женское начало одновременно. Все может происходить в одном человеке, когда мышление головы "женится" на интуиции сердца, порождая таким образом иной фокус видения.

Римма и Валерий Герловины, "Фокус" (Point) ©1991-2, фотопечать в металлической конструкции, диаметр 117 см, глубина 10 см. Работа находится в коллекции Фонда Колодзей в Москве, Kolodzei Art Foundation (линк), а так же в Акланд художественном музее в США, Ackland Art Museum, NC, линки к которым даны в конце статьи.

Экстравертный и интровертный взгляды на мир пересекаются в точке, которая, как кротовая нора в современной физике, ведущая в другое пространство, является преддверием иной форму сознания. В этом случае в организме начинает функционировать некий орган, который может обладать способностью принимать и отражать свет и разум вселенной. Пожалуй, идея символического третьего глаза не требует дальнейших комментариев, по крайней мере, в данной статье. Исходя из этого, вместо теоретических выкладок обратимся к фактической стороне жизни этой работы, которая, кроме исторической последовательности, может внести объективную искусствоведческую информацию.

Римма и Валерий Герловины, вид ретроспективной выставки "Фотоглифы" (Photoglyphs) в Музее Нью-Орлеана, New Orleans Museum of Art, 1994; слева направо: "Фокус" (Point) ©1991-2, фотопечать в металлической конструкции, диаметр 117 см, глубина 10 см.; "Ромул и Рэм" (Romulus and Remus) ©1989; "Лабиринт" (Labyrinth), ©1990, "При-ро-да" (Na-Tu-Re) ©1990, фотопечать в стальных рамах 122 х 122см.

Фотографический рельеф "Point" или "Фокус" часто демонстрировался на выставках, как персональных, так и групповых. Одна из групповых выставок была особенно знаменательна своим контекстом. Вместо ее описания дадим выдержку из пресс-релиза Акланд арт музея, где она проходила в 2006 году. "Выставка "Крупным планом и персонально" включает портреты художников последних 300 лет, которые выполнены в самой различной технике: живописи, скульптуры, фотографии, видео... Работы охватывают разнообразную тематику, например, такие работы, как элегантные фотопортреты Пегги Гуггенхайм, сделанные Бернис Аббот (1926); "Лиз" Энди Уорхола (1965); автопортрет Джима Дайна, изображающий культ успеха (1978); бронзовая скульптура молодого Рафаэля работы Каррьер-Беллеуза (1855), - касаются понятия гениальности... К символическим портретам на тему смерти, текучести времени или духовной сущности относятся такие работы, как "Автопортрет с ангелом" Марка Шагала (1949), "Портрет Лукаса ван Лейдена с черепом" кисти Генриха Гондиуса (до 1649) и Риммы и Валерия Герловиных "Фокус" (1991-2)."

Приглашение на выставку "Крупным планом и персонально" в Акланд художественный музей (Ackland Art Museum, NC) , слева направо детали работ Чака Клоза, Риммы и Валерия Герловиных и портрета Уолта Уитмена.

Квадратура серии "Фотоглифов" явилась естественным продолжением не только текстовых объектов, но и наших московских перформансов, которые в их новой ипостаси можно было охарактеризовать как "неподвижные" акции. Это были скорее перформансы мыслей, чей застывший "спектакль" мы отражали в увеличительном глазе фотографии. Окунаясь в область подсознательного, творческая мысль может выносить на ментальную поверхность иную мифологическую глубину, формирующую бессловесный опыт действительности. И в аллегорической игре слов, и в "молчаливых" бессловесных образах, в наших фотографиях выстраивался некий новый порядок на основе старых архетипических понятий. Выходя за пределы общепринятой логики, он имел общие корни с нашими ранними концептами - это был динамический порядком иррациональности, способный, как нам кажется, стимулировать открытие высшей интуиции.

Серия "Фотоглифов" более всего была связана с визуальной поэзией, которая прошла красной нитью через все Риммино творчество: ранние полифонические поэмы, кубики, кубические организмы и, наконец, круги. Визуально-лингвистические элементы стали ведущими в этой пиктографической серии; и переключение с русского на английский не явилось препоной к творчеству, а наоборот придало ему интернациональный характер. Живя в англоязычном мире, мы использовали те же принципы трансформации, что и в основе нашего родного языка.

А "WAS" И НЫНЕ ТАМ.

Обычно фотографиям предшествовали разнообразные композиции из рисунков, визуальной поэзии и фотографий которые составляли целые альбомы.