< назад < главная страница < содержание вперед >

римма и валерий герловины

Концептуальные объекты и скульптуры Валерия Герловина

   ©2008, Valeriy Gerlovin and Rimma Gerlovina

   часть третья: ЗЕМЛЯ

В линии концептов с тремя сырьевыми материалами, металлом, землей и хлебом, объект "1 кв. м земли" не только открывал целинную землю ленд-арта в московском концептуализме, но и сам по себе являлся чистым, можно сказать, девственным почвенным ресурсом: в прозрачной конструкции из плексигласа находилась только земля и больше ничего.

Валерий Герловин, вид стены с работами 1974-75 гг., впереди "1 кв.м земли", 1975, 1м х 1м х 0.1м, земля, плексиглас. Фотография дополнена рисунком.

Вместо картографического изображения земли, свойственного ранней графике автора, в этом объекте "покоится" сама сыра земля, ее рыхлое темно-бурое вещество, за которым стоит образ материи как таковой. Символически речь идет о той рожденной Землей материи, которая является все-составляющей "тканью" жизни нашего измерения. Из всего ее пространственного могущества выделен и застеклен в виде эталона 1 кв. м земли такой, какая она есть, с ее естественным до микроскопичности содержанием. Она, земля, и есть сама картина. Содержание этой картины включает органические и неорганические компоненты, всякие затвердения и разложения, мельчайшие организмы, видимые и невидимые. Буквальный почвенный анализ этой картины сделан не без почвы - в этом объекте биологический гиперреализм сочетается с исключительно отвлеченной абстракцией, от микроскопической жизнедеятельности в земле до отвлеченного понятия материи как философской категории. В этом приеме по-прежнему сохраняется авторская техника, свойственная и другим работам, которая нацелена на соединение прямого и косвенного, наложение и взаимодействие практического и теоретического. Использованные таким образом универсальные символы, наполненные комплексным содержанием, "оголяются" в своей внутренней основе, художественно демонстрируя свою сложность в исключительной простоте, в совершенной актуальности и полной существенности.

Валерий Герловин среди своих работ дома, Москва, 1976. Слева на полу работа "1 кв. м земли", 1975, вид сбоку. Фото Виктора Новацкого.

Мириады микро-организмов населяют не только эту картину земли; их немыслимое скопление находится и в самом человеческом организме. Получается, суетность земли присутствует во всем и вся, как бы статично это не выглядело в своем состоянии естественном и изначальном для всех вещей. Например, такой умозрительный факт, что в одной лопате земли содержится больше живых организмов, чем всего количества людей населяющих эту землю, может привести в некоторое недоумение. Не лишенная всех этих фактических странностей жизни, эта работа представляет собой строго геометрическую форму, в которой хаотическая бесформенность рассыпчатой почвы фиксирована и эстетизирована с помощью концептуальных средств. С этого эталонного земельного участка в 1 кв. м земли открывалась новая серия, благодаря которой автора можно образно назвать первым камерным землепроходцем в русском ленд-арте. В его следующей работе земля уже обрела свою планетарную форму: она была законсервирована в стеклянном глобусе.

Валерий Герловин, "Глобус", 1975, диаметр 22 см, земля, стекло, пластмасса.

В космогоническом смысле шар земли представляет собой всем знакомый объект солнечной системы, третий от центра. В данном же случае он является гибридом астрономического и геодезического воображения; это земной и земляной шар одновременно. Он же и наша суша и terra nostra. Стеклянный сфероид с посевопочвенным содержанием, как положено глобусу, может вращаться. Но в отличие от предыдущей работы внимание здесь обращено на на микро-, а на макро-сущности нашей планеты, в которой можно найти не меньше странностей, чем в ее коре с микроскопическими малютками. Например, трудно себе представить, что Земля, по земле которой мы ходим, представляет собой нечто вроде металлического шара, плавающего в воздухе (ее масса состоит из 35 процентов железа, 28 кислорода и только 29 процентов являются буквальной твердынею).

Валерий Герловин, слева направо "Плоский глобус" и "СССР", глобус одной страны. Обе работы 1975 года, "Плоский глобус" сделан из обклеенного картой картона; "СССР" - это обыкновенный глобус с коллажированными четырьмя буквами.

Параллельно с земляным глобусом появились еще два: один топографический, а другой политический; оба они также вращались на своей оси. "Плоский глобус" представлял собой плоский диск с картой двух полушарий с разных сторон, и вот почему: с точки зрения пешехода и нашей ежедневной жизни - земля плоская; она поверхность, которую люди разделили на разные земельные участки. (Один из них, СССР, был самым большим и всегда хотел быть еще больше, отсюда и идея второго глобуса.) За сплющенным глобусом скрыта не только ирония над плоскостью мировоззрения и пешеходностью сознания в ординарной жизни, Земля в самом деле казалась плоской для человека не только во времена античности, но еще в 19 веке в Европе существовало общество плоской земли (Flat Land Society), которое продолжало отстаивать старые "добрые" принципы. Не следует забывать, что все в мироздании относительно: с точки зрения одномерного измерения в его неподвижной точке уже двухмерная плоскость дает свободу движения, а трехмерная свобода нашего движения с точки зрения четвертого измерения – это, по всей видимости, тюрьма, где можно только физически налево, направо, вверх и вниз, без метафизической или, скажем, квантовой свободы передвижения во времени и пространстве.

В наших поздних фотографических сериях мы не раз возвращались к теме земли, однако и карта и глобус и само вещество земли обретали в них иной, антропоморфный, характер; концепты в буквальном смысле обрастали телом.

Римма и Валерий Герловины, "Карта" (Map) © 1992, фотопечать в металлической конструкции.

Такая карта не подлежит лимитации правилами географии или топографии; здесь земля выражена через образ человека, в замкнутой окружности, выражающей единство мужского и женского начала. Плотность населения здесь сведена до минимума - только двое; и заземление лишено всякой фактической земельности. Такая образная корреляция, в которой голотелая земля сливается с геотелом человека, переводит размышление в иной канал - каковы взаимоотношения астрономического тела Земли с телом человека, рожденного на ней? (Но не ею, как часто говорят.) Подобный вопрос может казаться странным, однако и в этом сопоставлении есть свои пропорции, есть своя гармония сфер. Несомненно, в поэтическом смысле взаимное соответствие не сложно проследить, но может быть оно гораздо глубже. Например, в обоих телах, как астрономическом, так и человеческом, присутствует стабильность (твердыня камня земли и жесткость кости человека); есть и заимообразная текучесть (рек и крови, сросшихся в поэтический троп "реки крови"); в каждом человеке есть пика его сознания - его Эверест; есть свое Мертвое море в нижней точке депрессии; есть вегетативная растительность волосяного покрова и бактериальное население, его флора и фауна... В судьбе каждого человека есть своя выжженная земля.

Одну и ту же идею можно выразить по-разному: бесчувственно, чувственно или сверхчувственно. Именно последняя форма была свойственна ранним концептуальным работам Валерия, в которых размышления о земле были выражены скорее через визуальные формулы законсервированной земли, через так называемые "гербарии ленд-арта". В некоторых из них живительная плодородность земли контрастировала с холодностью металла, оба материала присутствовали в довольно обезличенной форме. Но не смотря на отсутствие эмоциональной окраски, все объекты были сделаны с помощью вполне ощутимых художественных средств, которые связаны с чувствами и находятся в сфере искусства.

Валерий Герловин, "Слияние: земля - металл", 1975, 25см х 65см х 4 см, земля, конструктор, оргалит, стекло, нитрокраска.

Все, что построено и разрушено на земле - и есть она сама в процессе своей собственной мутации. В форме гербария или скорее террариума для металла в этой работе представлено уравнение, которое в буквальном смысле слова ровняет все с землей, все ее сооружения, грандиозные и малые, возведенные на какие-то неопределенные сроки, подобно моделям из конструктора. Отсюда следует другое уравнение, тождественность земли себе самой.

Валерий Герловин, "Земля - земля", 1975, 25см х 65см х 4 см, земля, оргалит, стекло, нитрокраска.

Земля приравнивается земле, т.е. своему собственному элементу, наименьшей летучести и наибольшего тяготения к себе самой. Рассыпчатая, холодная, стабильная, конденсирующая в себе согласно алхимической символике все предыдущие элементы, воздуха, огня и воды, - она сама материя, темная и глухая. В то же время она же и является почвой, в которой зарождается новая форма жизни. Элемент земли демонстрирует себя как самовоспроизводящееся содержание, постоянно выпадающее в осадок в результате гниения и снова пускающее новые ростки жизни. Какое бы разложение не предшествовало новообразованию, земля остается землей. Материя как она есть. Процесс ее бесконечной фертилизации содержит в себе конец и начало одновременно. В этом контексте материя (или земля) может быть еще более абстрагирована, когда ее присутствие приравнивается к ее отсутствию.

Валерий Герловин, "Пустота - земля", 1975, 25см х 65см х 4 см, земля, оргалит, стекло, нитрокраска.

Здесь пустота начинает играть роль наполнителя, являясь своего рода географическим вакуумом. "Из глины делают сосуды, но употребление сосудов зависит от пустоты в них" ("Дао дэ цзин"). С одной стороны, эта визуальная формула намекает на пустопорожность земли и иллюзорную перманентность материи, с другой стороны, она абстрагирована в философскую пустоту (sunyata в буддизме). Полная пустота открывает иное измерение реальности, которая существует и в то же время не существует; и ничто и нечто одновременно. Реальность и иллюзия, функционирующие бок о бок, образуют в совокупности суньяту и в какой-то степени пустоту космическую. В этом смысле белый цвет всей этой серии вносит дополнительное значение реальности и небытийности. В его недосказанности есть цвет без цвета; он так же белый, как и белая стена, на которой работы предполагаются быть повешенными.

Отрицание и утверждение аннулируют друг друга, если они не опираются на 5 чувств, с помощью которых мы ориентируемся на земле. У Платона в "Тимее" эта пустота описана как нечто "не нуждающееся в глазах, поскольку нет ничего, что надо видеть; не нуждающееся в ушах, поскольку нечего слышать... Ничто никуда не входит и не выходит, поскольку нет ничего." (33) Пустота полна реального смысла; она действует своим неделанием. Для большинства это понятие пустоты сливается с пустотностью, и посему остается не постижимым в сравнении с суетной псевдополнотой жизни. В то же время абсолютная полнота не может быть абсолютной, если она не включает в себя и пустоту. Если рассматривать этот концепт поступательно, то неизбежно он будет демонстрировать себя через промежуточные стадии колыханий, переходящих одно в другое.

Валерий Герловин, "Колебание", 1975, 25см х 105см х 4 см, земля, конструктор, оргалит, стекло, нитрокраска.

Пульсация жизни в этой работе выражена в виде объемного графика колебания земли. В застекленных секциях полуполное переходит в полное, которое убывает до полупустого, исчезает совсем и опять начинает заполняться. Оба, казалось бы, взаимоисключающих аспекта, заполненности и пустоты, видимой и невидимой реальности, выражены через их эквилибрум с промежуточными полуфабрикатами. Квантовая волна колебаний одновременно является материальной субстанцией земли, ее частицами. Здесь земля как физическая субстанция показана в своей потенции волны, т.е. в своей актуальности и потенциальности одновременно. Флуктуирующая парадигма этой работы представляет собой неделимую целостность двух ипостасей - в частицах земли и одновременно в квантовых волнах. Если выразить то же самое на более простом языке, то эта работа является чем-то вроде художественного графика силы, проходящей между небом и землей.

Валерий Герловин, "Поезд", 1975, 25см х 85см х 4 см, земля, конструктор, оргалит, стекло, нитрокраска.

И вот, как человек может видеть эти колебания из окна поезда. За монотонностью мелькающих столбов присутствует обобщенная картина отчисляющих дорогу жизни событий, индикаторов индивидуального в общем потоке судеб. ("Только версты полосаты попадаются одне", - резонирует в памяти пушкинская строчка). Пейзаж "Поезда" и его этой дороги чисто концептуальный и в какой-то степени метафизический: объективная неперсональная дорога показана ведущей не в материю, а вдоль нее. Безучастный взгляд проезжающего падает только на мелькающие столбы, отмеряющие ее отсеки и периоды. Путь сам по себе - без вовлечения в материю, без землеведения и землевладения в прямом и переносном смысле; нечто вроде даосской сидячей медитации с уставившимся взглядом на мелькающие тени на пустой белой стене. Поезд идет мимо. Существование без привязанностей к законам материи, в которую облечены все организмы в нашем измерении, дает иные потенции в продвижении сознания в более высокое измерение. В то же время это не означает, что пассажир, обозревающий это движение, не подвержен законам материи. В этом парадоксе нет ничего странного, как и во всех других парадоксах, которые сопровождают наше существование.

Сами же законы в этой серии с землей выражены в художественной форме или, если сказать точнее, в художественных формулах: в виде застекленных наглядных пособий с землей, гибридов концептуальных гербариев с ленд-артом. Всеми своими творческими фибрами автор ощущал магию пропорций, точных форм и нумерологических соответствий. В этих строгих композициях чистота и белизна форм контрастирует с темной монотонностью земли, как белое и черное. Во всеобъемлемости земли, ее абсорбции всех качеств, содержится максимум потенции, который демонстрируется здесь с помощью минимума форм, сливающихся по цвету с белизной и пустотностью стены.

Валерий Герловин, "Жизнь человека в двух частях", 1975, из серии "Экспонаты исторического музея", 46 см х 88 см х 11 см, земля и манекены в застекленном псевдогербарии с оргалитным каркасом, покрытым нитрокраской.

В концепции этой работы "зарыта" формула, что "каждый рожденный смертен", которая здесь демонстрируется с пустынным аскетизмом. В каком-то смысле вся наша планета представляет собой массивное кладбище. Смерть является частью жизни подобно дню и ночи, которые составляют сутки. Но если верить старинным китайским источникам, согласно которым "отдых в земле нужен для возврата небесной витальности..., поэтому угасание сегодняшнего дня и необходимо для разжигания завтрашнего. В целом, мы живем не в одном времени, а как бы в луковице его многих оболочек" (Richard Wilhelm, Lectures on the I Ching, Princeton University, 1979, pp. 22, 160). В этом контексте "Жизнь человека в двух частях" представляет собой не столько археологический экспонат, сколько "летальный" концепт, согласно которому смерть является второй формой жизни, некой регрессией в зону невидимости.

Тело человека формируется из материалов, представленных нам в распоряжение материей; духовная же основа, скрытая за оболочкой этого тела, в каком-то смысле "падает" в материю, но ею никаким образом не является в отличие от ее оболочки. Можно сказать, что тело временно заимствовано у земли и посему оно принадлежит хозяйству этой планеты, куда оно и возвращается в органическую переработку по истечению своего срока использования. Все на земле подчинено одной и той же схеме: рождение - фертилизация - размножение - пик развития - постепенное разложение - смерть. (Процесс может быть прерван на одной из этих ступеней и после переработки опять заброшен в ту же циркуляцию.) Тело всегда возвращается туда, откуда оно берет свои корни, условно говоря, превращаясь в полезное ископаемое, чернозем или нечто вредное и несовершенное, что, циркулируя, отравляет новую жизнь. В этом смысле мать сыра земля никаким образом не является нашей матерью; скорее это наша мачеха и кормилица, плакальщица и могильщик в одном лице. Вместе с молоком этой кормилицы мы унаследуем ее богатства и несовершенства, ее желания и позывы, червоточины и пороки. Вместе с телом мы наследуем чувство земли, материальности, практичности и такой же органический звериный страх данного нам здесь тела перед его разложением и распадом. Все фибры тела "знают" что их организованная суммарность является временной формацией. И чем сильнее заземление души, тем сильнее выражена привязанность к материальным ценностям, к физиологичности жизни в целом, ко всем тем импульсам природы, которые руководят животным инстинктом и темными стихиями.

Римма и Валерий Герловины "Луч" (Beam) ©1990, фотопечать.

Однако прежде чем тело превратится в останки, оно служит не только законам фертилизации природы, но и является, образно говоря, поверхностью души, через которую происходит реализация сознания в материи. Без него душа как бы "без ног". Через тройную комбинацию сознания, души и тела человек отражает в себе вселенную, сущность которой сама себя ощущает через воплощение в материи. Особенно этот луч самореализации проходит через человека, но также и через все прочее, но в латентной форме. Мы служим ее божественной емкостью, его восприятием и перцепцией, ее реализацией и олицетворением всех тех качеств, с помощью которых духовный созидательный импульс спускается в жизнь. &